Последствия шума вокруг дела Макарова


Сегодня прочла в «МК», что история с делом Макарова парализовала деятельность центра «Озон», который отказывается выполнять исследования для следствия. Директора центра Цымбала затравили до такой степени, что он просит принять его в программу защиты свидетелей. Ему угрожают по телефону, причем моментально вычисляют его новые номера. Соколова вообще там больше не работает.

Миролюбивая общественность может радоваться, почти победа. Нет, я читала в разных блогах коменты, что их надо было вообще порвать на части, изнасиловать, замучить, но ведь, это, наверное, уже перебор?

Теперь вернемся к «Озону». Они делали не экспертизу, а исследование, и не для суда, а для следствия на стадии проверки. Я вообще не понимаю, почему этому исследованию придали такое значение. Разве дело возбудили, а потом вынесли приговор на его основании? Да Соколова и сама от него практически отказалась в суде. Неважный из нее свидетель обвинения оказался.

А за что напали на Цымбала? Он подписывал акты исследований как руководитель центра. Это его обязанность. Он имеет медицинское образование и работал врачом-наркологом. Следовательно, он стажировался по психиатрии. Он кандидат медицинских наук. К тому же он биофизик. В его центре занимаются реабилитацией детей, пострадавших от насилия. От самого разного – от физического до психологического. И Соколова тоже все время работала с пострадавшими детьми. Может быть, все же признаем за ними право в чем-то разбираться лучше среднего обитателя ЖЖ, у которого часто и вообще детей нет.

Но теперь «Озон» отказывается работать на следствие. Они имеют на это право, потому что они – не государственное экспертное учреждение, их профиль – реабилитация пострадавших детей, и не обязательно от сексуального насилия. Кстати, «Озон» – учреждение, работающее за зарплату, и для них эти самые заключения – непрофильная, муторная и неоплачиваемая работа.

Когда речь идет о травмах детей, полученных в школе или еще где, то родители сами выступают с требованием пересажать учителей, тренеров, воспитателей и пр., которые недосмотрели. Но ведь дети и дома случайно получают травмы. Но как отличить несчастный случай от побоев, издевательств? Вот тут следователь и обращается в «Озон». Они быстро дают акт исследования со своими соображениями о том, мог ли этот ребенок подвергаться насилию (и не надо думать, что речь идет об одном сексуальном насилии). А уж дальше следователь сопоставляет это акт, медицинские данные, свидетельские показания и решает, возбуждать дело или писать отказной материал. Времени на проверку дается мало. Почему следователь не идет куда-то еще, допустим в центр им. Сербского? Может быть, и идет. Но там уже сейчас очередь до нескольких месяцев, потому что на них еще и взрослые и много чего еще и со всей страны.

Но вот теперь «Озона», считайте, нет для этих целей. В ближайшее время в Департаменте здравоохранения займутся созданием медико-социального центра, специализирующегося на расследовании преступлений против детей. Да, пара-тройка лет на это уйдет. А пока подозреваемые будут сидеть в СИЗО. Или не будут. Это уж как следователь решит. Проще, все же, в СИЗО. А решать он теперь будет исходя из своих представлений о жизни и о насилии.

Дело Макарова привело к тому, что законодатели задумались. Предлагается изменить законодательство. На время следствия ребенок будет изыматься из семьи, опросы ребенка будут производиться без родителей, все участники процесса будут давать подписку о неразглашении. Активизируют статьи за дачу ложных показаний, чтобы человек не мог безнаказанно лгать про то, что происходило на глазах у многих людей. Вот к таким интересным последствиям приведут усилия защитников семьи Макарова.

Они именно этого хотели?

Интересно то, что шум, поднятый делом Макарова приостановил работу над ужесточением законодательства о педофилах. Понятие «педофил» – многогранно. Это и те, кто снимает, продает и покупает детскую порнографию, продает и покупает детей для сексуальных утех, развращает детей под видом помощи им или работы с ними. Это и настоящие маньяки, похищающие и убивающие детей. Это и отчимы, которых «соблазнили» слишком взрослые падчерицы, и, увы, старшие братья, и, увы, отцы. Такие случаи бывают. Не надо делать вид, что этого нет.

Россия продолжает оставаться раем для педофилов всех мастей.

Анализ имеющихся дел показывает, что матери достаточно часто встают на защиту мужей, особенно если учесть, что в данном случае Макарова осудили не за сексуальные акты, а за развратные действия.

Вы почитайте некоторых защитников Макарова. Там будет и о том, что секс с детьми до 13 лет – это плохо, а с 13 – нормально, и про то, что нет ничего плохого, в том, чтобы родители и дети спали в одной кровати до любого возраста, мылись вместе, ходили на нудистский пляж, что нет ничего плохого в том, что дети видят родительский секс.

исходник и обсуждение